КОМАНДА777 (komanda777) wrote,
КОМАНДА777
komanda777

Categories:

4 августа 1919 годы был застрелен легендарный Мишка Япончик



Фото замененно на подлинное из семейного альбома Винницких. Спасибо Yakov Gopp


Принято считать, что 4 августа (29 июля) 1919 года, примерно в 8 утра, поезд, который следовал со ст. Помошная на Одессу со 116 бойцами полка Япончика, дезертировавшими с фронта, остановился под закрытым семафором в районе Марьиной Рощи.
Япончик, его любовница Лиза и комендант Халип отправились к будке стрелочника, чтобы выяснить причину остановки. В это время и произошла их встреча с Никифором Урсуловым и партизанами отряда. По одной версии, Урсулов застрелил Япончика без предупреждения, не вступая с ним в переговоры. По другой – Япончик отказался сдать оружие, сильно ударил Урсулова в грудь и последний выстрелил, смертельно ранив Мишку.

Но вот недавно Дорошовский сельский голова Александр Руденко, который заочно учится на истфаке университета и давно интересуется историей своего родного села, рассказал в беседе, что Япончика застрелил не Урсулов, а житель Дорошовки (Арнаутовки) Антон Корженко. Об этом сельскому голове когда-то рассказал его отец, а ему, в свою очередь, сам А. П. Корженко. Получилось так, что в решающий момент, револьвер Урсулова дал осечку, а Япончик был готов выстрелить в него со своего нагана. Тогда стоящий за спиной Урсулова А. Корженко и сделал свой прицельный выстрел. Правда, этот эпизод долгие годы замалчивали, в силу каких-то обстоятельств не рассказывал о нем и сам А. Корженко…

Что ж, эта версия имеет полное право на существование. Ведь хорошо известно, что во время Гражданской войны в партизанском отряде Н. Урсулова сражались 75 жителей Арнаутовки. Известно также, что после ликвидации Япончика, Никифора Урсулова наградили орденом Боевого Красного Знамени. Орденами Красной Звезды наградили также жителей Дорошовки С. П. Капсиза и А. П. Корженко, как активных участников Гражданской войны. Причем к наградам их представили только в… 1967 году. Не это ли косвенно подтверждает причастность одного из орденоносцев – Антона Корженко – к событиям 29 июля 1919 года?

…Наконец, в нашем городе проживают родственники Владимира Дмитриевича Чернышева, 1900 г.р., который во время Гражданской войны был учеником шофера в ЧК, в Вознесенске, и стал свидетелем гибели Мишки Япончика, о чем рассказывал своим родственникам. Вот некоторые детали.

…Михаила Винницкого (биографическая справка) встретили на перроне всего два человека – Н. Урсулов с помощником – что, видимо, и усыпило его осторожность. Отряд Урсулова ожидал поезд в засаде на станции.

На выходе Мишки из вагона (а какие между ним и Урсуловым были разговоры, кто знает?) Н. Урсулов выстрелил в Япончика из револьвера со словами «Именем революции!».

Свидетельства В. Чернышева и других очевидцев о том, где все происходило, расходятся с официальной версией. Япончика и похоронили не там, где принято считать, и не возле депо, а где-то ближе к путям, за семафором.

И точно не там, где стоит сейчас памятный знак, а на расстоянии, по крайней мере, 200 – 300 метров. Родственники В. Д. Чернышева уверяют, что его словам можно доверять, т. к. это был не тот человек, который мог придумывать небылицы.

Источник

Герой криминальной оперетты

Молдаванка

Артистичность, когда она в крови, закономерно принимает самые удивительные формы, говорил мистер Холмс. Реальный современник великого детектива, известный русской полиции как Мишка Япончик (он же Мишка Лимончик, он же Беня Крик и т.д.), был артистичен, талантлив и честолюбив.

Гигантское местечко под названием Одесса издавна считалось чудесной кузницей, в которой всевышний и сатана лепили самые невероятные свои творения.

Поразительное соседство благочестия и смешного плутовства, любви к ближнему и тяги к крикливой роскоши, гостеприимства и – временами – невероятного обжорства, провинциального простодушия и прямо-таки столичной спеси – примерно таким был тесный и шумный уют бесконечных одесских коммунальных колодцев.

   

Сердце Одессы – Молдаванка. Своеобразные нравы обитателей этого района при всех властях и во все времена вызывали законное беспокойство стражей порядка. Именно там, в этой «бесклассовой среде», не признававшей за власть имущими никаких привилегий, в начале 90-х годов позапрошлого века и родился Миша Винницкий.

В те времена еврейским младенцам с пеленок без конца примеряли скрипку Страдивари, очки Спинозы или фрак Ротшильда. На худой конец, видели свое сокровище служащим какого-нибудь почтенного банка.

Прыгнув выше собственной головы, не слишком состоятельные Мишины родители обеспечили его будущее: аристократическая профессия электрика сулила неплохие заработки.

Но при виде роскоши, окружавшей богатых клиентов, ловкий молодой человек не без оснований подумывал о том, что в этой жизни он может рассчитывать на нечто большее.

                     

Тонкий ценитель красивой жизни довольно быстро выдвинулся среди авторитетов Молдаванки, и вскоре вести о его похождениях достигли не только генерал-губернаторских, но и досточтимых царственных ушей. «Сценический псевдоним» Михаила Винницкого естественным образом был связан с его характерной, но отнюдь не уникальной внешностью.

Япончик вырастил целое поколение налетчиков. Эти «мальчики» приходили к нему отовсюду. Среди них были беспризорники, искатели приключений из хороших семей и опустившиеся люмпены. Как наставник Япончик, вероятно, не уступал своему знаменитому земляку и современнику маэстро Столярскому, через музыкальный инкубатор которого прошла едва ли не половина скрипачей с мировым именем.

Воспитанник Япончика подвергался самым серьезным испытаниям. Зато если ему удавалось незаметно вытащить часы у самого «директора школы», который с завязанными глазами сидел на скрипучем табурете в совершенно пустой комнате, ученик уже мог не бояться полиции. Впрочем, жандармы сами побаивались многотысячной армии Япончика и даже не пытались задержать главнокомандующего, хотя прекрасно знали его резиденцию на Молдаванке.

«Мастера высшей квалификации» работали отнюдь не на большой дороге. В банках, казино, клубах и публичных домах эти «симпомпончики» не отличались от представителей высшего общества. В критический момент улыбающиеся джентльмены удачи вежливо просили «почтеннейшую публику» безвозмездно уступить им наличность и драгоценности. Подобной обходительности требовал их начальник: он считал, что профессия вора сродни высокому искусству, которое было одной из его слабостей.

Творческая натура

Каждый одессит неравнодушен к прекрасному. Не был исключением и Япончик. Он любил театр, кино и особенно – дивертисменты. Часто"Король» со своей свитой занимал лучшие места в зрительном зале во время выступлений известных артистов. Многим из них оказывал покровительство.

           

Журнал «Лехаим» познакомил читателей с любопытными воспоминаниями Леонида Утесова, который не только лично знал Япончика, но и состоял с ним чуть ли не в приятельских отношениях (Леонид Бабушкин. «Мишка Япочник»). Тогда Леонид Осипович выступал одновременно в двух театрах как артист оперетты, драматический актер, чтец и музыкант. По его мнению, Япончик старался обходиться без «мокрых дел», адвокатов, врачей и особенно деятелей культуры не обижал. Но однажды…

Как-то, подходя к Ришельевскому бульвару, Утесов увидел своего партнера, бледного, с трясущимися руками, как при болезни Паркинсона. Заикаясь, он сообщил, что выступать не может, так как у него украли фрак.

Утесов отправился в кафе Фанкони, где за столиком, удобно устроившись в кресле, сидел Япончик.

– Что ты делаешь, Миша? Я должен кормить семью. У меня украли фрак. Не в чем работать!

Япончик лукаво улыбнулся:

– Иди в театр. Что-что, а фрак тебе будет.

Подойдя к театру, утесов увидел своего партнера, еще более бледного. Руки продолжали трястись.

– Что еще?

– Принесли восемнадцать фраков всех цветов и расцветок. В каком из них играть, я понятия не имею!

Роль покровителя муз, которую Япончик играл с грубоватым изяществом солиста оперетты, да и весь его образ жизни говорили о каком-то ребяческом, прямо-таки болезненном стремлении всегда быть в центре внимания. Особенно – в Одессе, на этой огромной сцене, где ежеминутно разыгрываются импровизированные эстрадные номера.

Через пару дней заявительнице были возвращены кольцо и два браслета вместе с газетой, в которой было помещено объявление, очерченное красным карандашом: «Уважаемые господа – родственники и знакомые, если вы не прекратите обращаться ко мне с просьбами о возвращении вам забытых или потерянных вами вещей, то мои мальчики вынуждены будут пойти на большую дорогу с протянутой рукой!» Как говорят уже не только в Одессе, весьма тонкий намек на довольно толстые обстоятельства.

Триумф и трагедия

           

Незаурядная личность Мишки Япончика вызывала восхищение не только восторженных поклонников. Федор Фомин, первым расследовавший убийство Кирова и каким-то чудом сам оставшийся в живых, своих прошедших строгую цензуру «Записках старого чекиста», конечно же, не мог полностью передать впечатления от встреч с Япончиком, чей короткий взлет пришелся на время первой мировой войны. Тем не менее воспоминания одного из основателей советской контрразведки говорят о том, что невольного уважения к королю преступного мира Одессы не могли скрыть даже сотрудники ЧК, к которым он в 1919 году явился для переговоров.

«При белых у Мишки Япончика было около 10 тысяч человек. Он имел личную охрану. Появлялся, где и когда вздумается. Везде его боялись и оказывали почести прямо-таки королевские. Его и называли «королем» одесских воров и грабителей. Он занимал лучшие рестораны для своих кутежей, щедро расплачивался, жил на широкую ногу.

Бандиты Мишки Япончика совершали одиночные и групповые грабежи и налеты. Главарю этой шайки надавали множество всевозможных кличек: Мишка Япончик, Мишка Лимончик, Беня Крик и т.д. Его фотографии были вывешены во всех полицейских участках, в витринах магазинов, ресторанов, казино и гостиницах.

Начальник гарнизона белой армии полковник Бискупский выделил специальные отряды с бронемашинами для охраны банков. Мише Япончику с его шйкой не раз приходилось вступать в перестрелки, завязывались настоящие сражения.

Как-то сижу я своем кабинете – раздается звонок:

– Товарищ Фомин, в комендатуре особого отдела сейчас находится Мишка Япончик…

Через несколько минут у меня в кабинете появляются два человека. Оба среднего роста, одеты одинаково, в хороших костюмах. Впереди скуластый, с узким, японским разрезом глаз молодой мужчина. На вид ему лет 26—28.

– Я небезызвестный вам Мишка Япончик. Надеюсь, слышали о таком? – не без бахвальства начал он. – А это мой адъютант. Вас, конечно, интересует, цель моего прихода. Я буду говорить без стеснения, надеюсь, опасаться мне тут у вас нечего. Я пришел к вам добровольно, и вы должны гарантировать мне свободу.

Я ответил, что арестовывать его мы не собираемся, сам он интересует нас в гораздо меньшей степени, чем его шайка, бесчинствовавшая в городе. Заметно было, что это задело несколько его самолюбие, но он ничего не ответил, только насупился.

…Миша Япончик начал говорить о себе и своих приятелях, о том, как они орудовали. Рассказывал он о своих одесских похождениях довольно живописно. Грабили они, по его словам, только буржуазию, бежавшую в Одессу со всех концов Советской России. Кое-что «прихватывали» и у местных, одесских буржуев.

– Но я пришел не каяться. У меня есть предложение. Я хотел бы, чтобы мои ребята под моим командованием вступили в ряды Красной Армии… Люди у меня есть, в деньгах я не нуждаюсь. Мне нужно только помещение и разрешение. Как только получу то и другое, сразу могу приступить к формированию отряда.

В ходе беседы с Мишкой Япончиком кто-то из членов реввоенсовета поинтересовался, что за люди у него, из каких социальных слоев. Он весьма обстоятельно объяснил, что отряд состоит в основном из люмпенпролетариев, большинство осталось в детстве без отцов и матерей, стали беспризорниками.

– Я научил их воровать, грабить и я же берусь научить их честно
бороться и защищать Советскую власть!

Сказано это было горячо и даже, быть может, искренне. Во всяком случае, хотелось верить, что это настоящий порыв к новой жизни. Вот, думалось нам, попытка людей, искалеченных старым строем, тем строем, против которого мы сражались не на жизнь, а насмерть, попытка людей, брошенных на самое дно, и смыть с себя, может быть и кровью своей, всю грязь и весь позор преступного прошлого».

Самобытное, но, к сожалению, ограниченное мышление высоких договаривающихся сторон сыграло роковую роль в судьбе человека, в котором до предела были сконцентрированы острый юмор, известный литературный талант и неплохо развитое чувство прекрасного. Выдающиеся способности вместе с доходящим до абсурда снобизмом и комплексом превосходства, от которых было недалеко до мании величия, делали Япончика опасным для общества. Но это стало ясно значительно позже…

Почему Япончик заявил о своей лояльности к мировой революции? Ясно, что в лице новой власти он видел могущественного союзника в борьбе за передел материальных ценностей. Не меньшую роль сыграло и неуемное местечковое тщеславие. Живая фантазия Короля уже рисовала ему радужные лавры народного героя и – если повезет – золотой памятник рядом с Дюком.

                    

На улицах появился двухтысячный отряд, организованный на средства Япончика. Маршировка доставляла командиру явное удовольствие. Перед отправкой на фронт он с приближенными целую ночь гулял в лучшем ресторане. Наутро новобранцы во фраках, пикейных жилетах, цилиндрах, котелках и разномастных мундирах на глазах у всей Одессы продефилировали к эшелону.

Во главе отряда ехал Япончик, по такому случаю сменивший роскошный лимузин на серую кобылу. Чуть позади на рыжем жеребце Короля сопровождал его адъютант Герш Гундосый. Торжественные проводы под национальные мелодии двух еврейских оркестров превратились в грандиозное представление. Казалось, Япончик дождался своего звездного часа...

Ф.Фомин вспоминает, что проблемы начались уже при посадке в поезд. КМ вечеру от двух тысяч бойцов осталась лишь половина. О дисциплине они имели очень приблизительное представление, как, впрочем, и их командир. Повествуя о его встрече на фронте с другой легендарной личностью – Г.И.Котовским – автор одноименного романа (выдержанного в духе соцреализма, но написанного обстоятельно, с искренним уважением к героям), Борис Четвериков пишет, что первыми словами Япончика были:

– Симпомпончик! Полфунта пламени – и быстренько!

                              

«Мальчики» удачно провели несколько боевых операций. Но когда
обстановка сцене театра военных действий осложнилась, они начали дезертировать. Вскоре их примеру последовал и Япончик. В «классном» вагоне он направился в Одессу. На станции Вознесенск дорогу ему преградила группа чекистов во главе с бывшим казачьим атаманом Урсуловым, который расстрелял Япончика по приказу Троцкого...

Ссылаясь на Исаака Винницкого, Л.Бабушкин сообщает, что ближайшие друзья Япончика поклялись отомстить и клятву сдержали. Старожилы Вознесенска не помнили такой пышной погребальной процессии.
На русско-еврейском клаюбище не достигшего тридцати лет Михаила Винницкого отпевал кантор одесской хоральной синагоги Пиня Минковский. Неподалеку русский священник читал отходную по Урсулову*.

Япончик давно превратился в персонаж народного фольклора. Им восхищаются «коллеги», он является героем литературных произведений, оперетт и кинофильмов.

И даже самый строгий моралист по зрелом размышлении не станет возражать, если я скажу, что Мишка Винницкий заслужил свой памятник. Пусть не золотой, зато – нерукотворный. ©

_______________________

* – по другим сведениям, Урсулов остался жив.

Источник

Tags: История, Криминал, Мифы и Реальность, Революции
Subscribe

Buy for 1 000 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment